Сухарева башня на открытке 1927 годаСухарева башня в Москве располагавшееся на пересечении Садового кольца, Сретенки и 1-й Мещанской улицы (ныне проспект Мира) в 1695-1934 годах, выдающийся памятник русской гражданской архитектуры.

История Сухаревой башни

Сухарева башня была построена в 1692-1695 годах на месте старых деревянных Сретенских ворот Земляного города по инициативе Петра Ⅰ по проекту Михаила Ивановича Чоглокова. Название получила в честь Лаврентия Сухарева, чей стрелецкий полк в конце ⅩⅦ века охранял Сретенские ворота. В 1689 году Пётр Ⅰ бежал от своей сестры царевны Софьи в Сергиеву лавру, полк Сухарева стал на защиту Петра. В благодарность царь приказал построить на месте старых ворот новые, каменные с часами.

В 1698-1701 годах ворота были перестроены в том виде, в котором они и дошли до начала ⅩⅩ века, с высокой, увенчанной шатром башней в центре, напоминающей западноевропейскую ратушу. В начале ⅩⅧ века в здании этих ворот была размещена морская «навигацкая» школа, а затем московская контора Адмиралтейской коллегии.

Сухарева башня была одной из любимейших московских сооружений у Михаила Юрьевича Лермонтова. Он писал:

"На крутой горе, усыпанной низкими домиками, среди коих изредка лишь проглядывает широкая белая стена какого-нибудь боярского дома, возвышается четвероугольная, сизая фантастическая громада - Сухарева башня. Она гордо взирает на окрестности, будто знает, что имя Петра начертано на её мшистом челе! Ее мрачная физиономия, ее гигантские размеры, ее решительные формы - все хранит отпечаток другого века, отпечаток той грозной власти, которой ничего не могло противиться".

В семидесятые годы ⅩⅨ века под руководством архитектора Александра Лаврентьевича Обера осуществлена реставрация Сухаревой башни. В 1897-1899 годы произведён ремонт. В 1914 году начат ремонт. Остановлен ввиду начала 1-й мировой войны. В 1919 году ремонтом Сухаревой башни занимался архитектор Зиновий Иванович Иванов, он же составил проект её перестройки под музей. В 1926 году в Сухаревой башне был открыт Московский Коммунальный музей.

Несмотря на протесты многих известных архитекторов и историков, Сухарева башня была разобрана в 1934 году в связи с реконструкцией площади. В принятии данного решения непосредственно участвовал Иосиф Виссарионович Сталин.

17 августа 1933 года газета "Рабочая Москва" опубликовала заметку Снос Сухаревой башни, в которой говорилось, что через два дня, 19 августа, строительные организации приступят к сносу башни и к 1 октября очистят Сухаревскую площадь.

28 августа известный художник-живописец Игорь Эммануилович Грабарь, историк архитектуры Иван Александрович Фомин и крупнейший представитель ретроспективизма в архитектуре Москвы Иван Владиславович Жолтовский направили Иосифу Виссарионовичу Сталину письмо, в котором указывали на ошибочность принятого решения. Они утверждали, что их мнение разделяется научной и художественной советской общественностью, независимо от направлений, убеждений и вкусов. Они писали:

"Сухарева башня, есть неувядаемый образец великого строительного искусства, известный всему миру и всюду одинаково высоко ценимый. Несмотря на все новейшие достижения техники, она все еще не утратила своего громадного показательного и воспитательного значения для строительных кадров. Мы решительно возражаем против уничтожения высокоталантливого произведения искусства, равносильного уничтожению картины Рафаэля. В данном случае дело идет не о сломке одиозного памятника эпохи феодализма, а о гибели творческой мысли великого мастера".

Сухарева башня, 1931 годАвторы письма просили приостановить разрушение башни и пересмотреть решение о ее сносе, обещая в течение месяца разработать свой проект реконструкции Сухаревской площади. Они предложили пробить в нижней части башни шесть больших арок, через которые пустить трамвайные пути и автомобильные и пешеходные потоки. К письму прилагался примерный (предварительный) график движения автотранспорта по площади. В тот же день аналогичное письмо было направлено первому секретарю Московского комитета Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) Лазарю Моисеевичу Кагановичу.

4 сентября Лазарь Моисеевич Каганович заявил на совещании московских архитекторов-коммунистов, что спор о башне является примером ожесточенной классовой борьбы в архитектуре. Он сказал:

"Я не вхожу в существо этих аргументов, возможно, Сухаревскую башню мы и оставим, но ведь характерно, что не обходится дело ни с одной завалящей церквушкой, чтобы не был написан протест по этому поводу... А создают ли коммунисты-архитектора атмосферу резкого отпора и общественного осуждения таким реакционным элементам архитектуры?"

При этом Каганович согласился на предложение архитекторов о составлении ими проекта реконструкции и заявил им, что всё зависит от того, насколько их проект разрешит задачу движения.

18 сентября 1933 года из Сочи Иосиф Виссарионович Сталин и Климент Ефремович Ворошилов направили Кагановичу телеграмму № 40, в которой сообщалось:

"Мы изучили вопрос о Сухаревой башне и пришли к выводу, что её надо обязательно снести. Предлагаем снести Сухареву башню и расширить движение. Архитекторы, возражающие против сноса, - слепы и бесперспективны".

20 сентября в ответном письме Иосифу Сталину Лазарь Каганович просил разрешения повременить со сносом башни в связи с обещанием, данным архитекторам. Он писал:

"Я не обещал, что мы уже отказываемся от ломки. Если Вы считаете, что не надо ждать, то я, конечно, организую дело быстрее, то есть сейчас, не дожидаясь их проекта".

16 марта 1934 года ЦК ВКП(б) согласился с предложением Московского комитета партии о сносе Сухаревой башни и стены Китай-города, и вскоре начались работы по сносу башни.

17 апреля с коллективным письмом к Сталину обратились живописец Константин Фёдорович Юон, архитектор Алексей Викторович Щусев, искусствовед Абрам Маркович Эфрос, авторы первого письма и другие. Они писали:

"Неожиданно (после того, как вопрос был, казалось, улажен) начали разрушать Сухаревскую башню. Уже снят шпиль; уже сбивают балюстрады наружных лестниц. Значение этого памятника, редчайшего образца петровской архитектуры, великолепной достопримечательности исторической Москвы, бесспорно и огромно. Сносят его ради упорядочения уличного движения… Настоятельно просим Вас срочно вмешаться в это дело, приостановить разрушение Башни и предложить собрать сейчас же совещание архитекторов, художников и искусствоведов, чтобы рассмотреть другие варианты перепланировки этого участка Москвы, которые удовлетворят потребности растущего уличного движения, но и сберегут замечательный памятник архитектуры".

22 апреля 1934 года Иосиф Виссарионович Сталин ответил авторам письма:

"Письмо с предложением не разрушать Сухареву башню получил. Решение о разрушении башни было принято в своё время Правительством. Лично считаю это решение правильным, полагая, что советские люди сумеют создать более величественные и достопамятные образцы архитектурного творчества, чем Сухарева башня, жаль, что, несмотря на всё моё уважение к Вам, не имею возможность в данном случае оказать Вам услугу. Уважающий Вас Иосиф Сталин".

Сухарева башня была снесена и по предложению Лазаря Моисеевича Кагановича от 25 октября 1934 года Сухаревская площадь была переименована в Колхозную площадь.

Колдун на Сухаревой башне

Сухарева башня была романтична. Чего только ей не приписывали! В основном - проживание на самом верху чернокнижника Якова Брюсова. Вот один из народных рассказов, записанный филологом Евгением Барановым:

В Сухаревой башне жил этот Брюс. Ну, тут только банки стояли с различными составами да подзорные трубы, а главная мастерская у него была в подземелье - там и работал по ночам. Мастер на всё был. Вот раз взял да и сделал горничную из цветов. Настоящая девушка была: комнату убирала, кофий подавала, только говорить не могла. Приходит царь Пётр Ⅰ.
- Хороша у тебя служанка, только одно плохо - не говорит. Немая, что ли? - спрашивает царь.
- Да ведь она не рождённая. Я из цветов её сделал - отвечает Брюс.
- Полно зря языком трепать, мыслимое ли это дело? Ну, Брюс, смотри! - не верит царь.
Вынул из головы служанки булавку, она вся рассыпалась цветами. Царь и смотрит, дескать, что это за чудо такое?
- Как, - спрашивает Петр, - ты этого добился?
- Наукой.
- Да ведь наука науке рознь, - говорит царь. - Может, волшебством? Ты лучше признайся.
А Брюс ему отвечает:
- Мне нечего признаваться. Вот мои книги, вот составы, смотри сам.
Посмотрел Пётр Ⅰ книги. Видит - книги учёные. А Брюс не все книги показал ему - самые главные, по волшебству, были спрятаны в подземелье. Очень редкие и тогда были, а теперь и не найти. Но Пётр Ⅰ всё же не поверил ему. А без волшебства тут ничего не поделаешь.

В действительности Брюс и чернокнижником не был, и девиц из цветов не сплетал, и проживал в другом месте. Но народу виднее.

Этот домен продается здесь: telderi.ru, и еще много других -->